«Джаз эволюционировал, и благодаря этому его играют на самых престижных площадках»

0
375
Фото Евгения Маслова

Последние годы украинцев всегда и везде особенно волнует вопрос о том, кто они, какое место они занимают в разных жизненных сферах, и как на самом деле к ним относятся другие люди. Музыка – одна из тех вещей, которые являются лакмусовой бумажкой, показывающей культуру, талант и душу народа.  Джаз в Украине собирает меньшие залы, чем популярные исполнители, но именно эта музыка – показатель хорошего вкуса и свободы слушателей. Community поговорил о б украинских джазовых музыкантах и фестивалях с самым известным в Украине музыкальным радиожурналистом и арт-директором Крупнейшего в стране джазового фестиваля Алексеем Коганом.

— Как много сегодня в Киеве мест, клубов, концертных залов, которые могут без проблем проводить концерты любых джазовых музыкантов?

У нас в принципе не так много джаз-клубов. Вот есть, например,такой энтузиаст и мой друг Виктор Савкив, который недавно открыл джаз-клуб 32, где в этом году (в 2017 — ред.) проходила киевская часть JazzBez. Он специально для этого заведения купил прекрасный акустический рояль. Для Киева это большая редкость, а для клуба — огромный плюс, потому что нет в наших клубах роялей. А от этого напрямую зависит то, какие музыканты будут играть в таком заведении.

Ведьнередкоочень известные пианисты, которых я приглашал играть в Украине, говорили: «Дай настоящий рояль, и второй концерт на клавишах (электророяле — ред.) я сыграю бесплатно!» Музыканты, которые стоят ДОРОГО, иногда соглашались на небольшой гонорар, но с условием играть концерт на лучшем рояле в стране. Сейчас в Киеве, к счастью, есть такие инструменты, но они стоят в тех местах, где музыканты в принципе играть не любят.

— Что это за места?

— Это наша государственная филармония. Чтобы попасть туда с концертом нужны специальные письма, разрешения. А у нас, как правило, ничего такого нет. Очень часто филармонии надо доказывать, что ты привозишь хорошего джазового музыканта, потому что они не хотят давать им хороший классический инструмент.

Хотя были и исключения. Это, например,концертпольского пианиста ЛешекаМожджера, который играл Шопена в джазовой версии, и ныне покойного нидерландского джазового пианиста МишиМегдельберга. Этот знаменитый авангардный музыкант родился в Киеве, но его отец, работавший в Нидерландском посольстве, в 1937 году уехал отсюда ДОМОЙ, прихватив с собой и Мишу. И когда ему исполнилось 70 лет, он приехал сыграть концерт в Киевской консерватории, который потом так и назвали «69 лет спустя».

Хотя, справедливости ради, надо сказать, что в истории джаза эта ситуация с роялямии пианистами была весьма распространенной. Все боятся, что джазовый музыкант разломает инструмент. Мой любимый пианист Билл Эванс был очень тихим человеком. И после выступлений на расстроенных, совершенно ужасных инструментах, он сидел курил сигареты LuckyStrikeи всегда говорил: «Вот был бы я классическиммузыкантом, никто бы не позволил мне играть на таком дерьме!». Хотя его партнеры всегда говорили ему, что звезда его уровня могла закатить скандал и просто отказаться играть. Билл этого не делал, нервничал. Поэтому ничего особенного в этом нет. Это мне напоминает старую Америку, в которой были трамваи только для белых и только для черных.

— Сегодня многие украинцы хотят, чтобы во всех сферах их жизни была демократия. Как Вы считаете, у нас есть демократия в музыкальном теле- и радиоэфире?

—Вы всегда можете сегодня послушать на украинском радио именно то, что хотите? Я так не думаю. Тогда о какой демократии мы можем говорить? Еще десять лет назад я сказал, что руководители всех украинских телевизионных и радиоканалов, за редким исключением, это люди, которые напоминают успешных наркодилеров. Они никогда сами не потребляют то, что сбывают клиентам. Я и сегодня могу подписаться под каждым своим словом. И это страшно.

Меня могут назвать старым брюзгой, но я все-таки считаю, что радио и телевидение должны воспитывать в человеке что-то хорошее, а не только показывать всякую чепуху типа скандальных реалити-шоу. Я сам стараюсь предложить людям продукт, совершенно иного рода, чтобы они знали и понимали, что бывает что-то ещё.

— Вам не кажется, что сегодня джаз, по крайней мере в Украине, стал исключительно элитарной музыкой? У нас ее слушают и понимают далеко не все…

— Ничего подобного!Ведь кто относится к этой элите? Люди с большим кошельком? Они могут быть меценатами, спонсорами тех же джазовых концертов, но они вовсе не обязательно принадлежат к какой-то элите. И потом, я, честно говоря, не знаю, что такое украинская элита. У нас политическая элита — это те, кто и вчера и сегодня в адрес совершенно разных людей кричат: «Банду геть!».

Мне почему-то в связи с украинской политикой вспоминается фильм «Убить дракона» по пьесе Григория Горина. Там абсолютно четко прослеживается очень ясная издравая мысль о том, что люди, которые убивают дракона, делают это с одной целью, чтобы самим стать драконом. Поэтому все политики для меня ничего не значат, потому что они все одинаковы, а их ложь с каждым годом становится все более квалифицированной.

— А что до музыкантов? Ведь на заре блюза и джаза, в конце XIX в. — начале XX в., в том же Новом Орлеане эту музыку играли и записывали совершенно разные люди, которые в прямом смысле слова приходили с улицы, половина из них были бездомными. Сегодня же джаз — это музыка богатых музыкантов. Такое впечатление, что произошли какие-то революционные изменения.

— Я считаю, что это вовсе не революция. Джаз просто эволюционировал. И благодаря этому его теперь играют на самых престижных площадках.Мне очень нравятся слова о том, что джаз — это классическая музыка XXI века. И это потрясающая эволюция!В 50-е годы прошлого веказнаменитый американский джазовый импресариоНорманГранц придумал JazzAtThePhilharmonic(JATP), когда черные музыканты, родившиеся в трущобах,играли в смокингах,бабочках и лакированных туфлях для изысканной публики в лучших филармониях.

С другой стороны великого джазового музыканта Луи Армстронга недолюбливали в темнокожихкругах, посколькусчитали, что он пресмыкается перед белыми. Плюс Армстронг так и не смог побороть в себе страх голода, который он пережил еще ребенком. Его менеджер Джо Глейзер рассказывал, что когда Армстронгуже стал богатым человеком, он все равно нередко находил у него в столе уже сгнившие бобы в томатном соусе, и он всегда ел очень быстро, закрывая рот рукой, как будто боялся, что и сейчас у него все отберут. Этот рефлекс был уже на подсознательном уровне.

— Вы как-то сказали, что в Украине в принципе мало хороших музыкантов. На сцене одни и те же люди, которые появляются в разных составах. Это по-прежнему так?

— Сейчас ситуация изменилась, стало лучше. Но, поскольку границы открыты, многие украинские музыканты предпочитают уехать из страны.Но из молодых, у которых, на мой взгляд, есть потенциал могу назвать Дэниса Аду (труба), саксофонистов БогданаГуменюка, который сейчас разрывается между Украиной и Канадой,и Дмитрия«Бобина» Александрова, ударникаПашу Галицкого. Есть потрясающиеклавишники Павел Литвиненко и Олег Пашковский, абсолютно модные певица Оля Чернышова или БАС-ГИТАРИСТЕгор Гавриленко, есть саксофонистыБоря Могилевский и Орест Филлипов.

За границей сейчас учатся братья Олег (ударные) и Сергей (саксофон) Марковы,харьковский пианист ЕфимЧупахин, который сейчас играет и здесь и в Америке. Есть музыканты старшего поколения,этоклавишникРодион Иванов, Валера Волков, ПИАНИСТКА И КОМПОЗИТОРНаташа Лебедева и ПЕВИЦА  Лаура Марти, саксофонист Артем Менделенко.Если кого-то забыл, не обессудьте!

— Вы когда-то говорили, что на джазовые концерты мало кто ходит. Это так осталось и до сих пор, или все же что-то изменилось?

— Все зависит от имени на афише. Есть имена, которых не спасут надписи «под патронатом», «при участии» илидаже «звезда». Плюс, думаю, у нас не ходят, потому что слушателя уже слегка«перекормили» джазом.

Но мне все же трудно сейчас говорить об этом, потомучто наш проект JazzinKiev, как ни странно, популярен, мы собираем залы. И нам в спину очень часто раздаются нелестные возгласы… Сначала я как-то комплексовал по этому поводу, но потом плюнул на это. Ведь вшестьдесят я уже могу заниматься тем, чем я хочу вместе со своими друзьями. Кроме того, я никого не заставляю покупать билеты на наши концерты. Но мы, как в том еврейском анекдоте, понимаем, что так будет не всегда.

НАПИСАТИ ВІДПОВІДЬ